Одним из выдающихся софистов того времени был Протагор (ок. 480—410 гг. до н. э

Справедливость требует заметить, что в глазах афинян того времени и Сократ был типичным софистом: он мог остановить на улице любого афинского гражданини, вступив с ним в спор, заставить его согласиться с вы­водами, прямо противоположными тем утверждениям, которые собеседник высказывал в начале спора. Но Сок­рат был и идейным противником софистов: ему претили крайности критического направления, которое представ­ляли софисты, их безграничный скепсис, разрушавший веру в абсолютные ценности жизни, их пристрастие к формальной диалектике и риторике, за которыми про­падала истина. К тому же он считал невозможным обу­чить человека заново какой-либо добродетели или науке. Все заложено в человеке от рождения, полагал Сократ, и задача состоит лишь в том, чтобы помочь высвободиться этому знанию (подобно тому как повивальная бабка по­могает при родах, только рожденное дитя здесь называ­ется истиной)

Всё это не помешало, однако, тому, что гегелевская система охватила несравненно более широкую область, чем какая бы то ни была прежняя система, и развила в этой области ещё и поныне поражающее богатство мыслей. Феноменология духа (которую можно было бы назвать параллелью эмбриологии и палеонтологии духа, отображением индивидуального сознания на различных ступенях его развития, рассматриваемых как сокращённое воспроизведение ступеней, исторически пройденных человеческим сознанием), логика, философия природы, философия духа, разработанная в её отдельных исторических подразделениях: философия истории, права, религии, история философии, эстетика и т. д., — в каждой из этих различных исторических областей Гегель старается найти и указать проходящую через неё нить развития

Платон и Ксенофонт были учениками Сократа, отно­сившегося к софистам враждебно и старавшегося, где бы он с ними ни встретился, разоблачать их «ложную» муд­рость и вредную, по мнению Сократа, деятельность. Со­фисты путешествовали из города в город и за довольно высокую плату преподавали науки, главным образом искусство красноречия, обещая сделать своих учеников «искусными в речах и делах» и тем самым обеспечить им успех в политической деятельности. Для многих совре­менников это было предосудительным занятием, во всяком случае необычным и подозрительным. По неписаным за­конам афинской конституции, являвшейся образцом ан­тичной демократии, политический деятель должен был прежде всего говорить правду и приносить пользу госу­дарству, а не завоевывать симпатии слушателей искус­ными речами