Справедливость требует заметить, что в глазах афинян того времени и Сократ был типичным софистом: он мог остановить на улице любого афинского гражданини, вступив с ним в спор, заставить его согласиться с вы­водами, прямо противоположными тем утверждениям, которые собеседник высказывал в начале спора. Но Сок­рат был и идейным противником софистов: ему претили крайности критического направления, которое представ­ляли софисты, их безграничный скепсис, разрушавший веру в абсолютные ценности жизни, их пристрастие к формальной диалектике и риторике, за которыми про­падала истина. К тому же он считал невозможным обу­чить человека заново какой-либо добродетели или науке. Все заложено в человеке от рождения, полагал Сократ, и задача состоит лишь в том, чтобы помочь высвободиться этому знанию (подобно тому как повивальная бабка по­могает при родах, только рожденное дитя здесь называ­ется истиной). Добиться такого результата можно искусно поставленными вопросами, которые должны пробудить в человеческой душе воспоминание о заложенных в ней от века истинах.

Однако, каковы бы ни были издержки софистического направления и сколь бы ни были правы в их критике Сок­рат и его последователи, нельзя отрицать огромного про­светительского значения деятельности софистов. Пафос их научной доктрины состоял в утверждении первенствую­щей и все определяющей роли человеческого разума, что содействовало разрушению традиционных религиозно-мифологических представлений.