Место отмирающей действительности занимает новая, жизнеспособная действительность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления, — насильственно, если оно противится этой необходимости. Таким образом, это гегелевское положение благодаря самой гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: всё действительное в области человеческой истории становится со временем неразумным, оно, следовательно, неразумно уже по самой своей природе, заранее обременено неразумностью; а всё, что есть в человеческих головах разумного, предназначено к тому, чтобы стать действительным, как бы ни противоречило оно существующей кажущейся действительности. По всем правилам гегелевского метода мышления, тезис о разумности всего действительного превращается в другой тезис: достойно гибели всё то, что существует .

Но именно в том и состояло истинное значение и революционный характер гегелевской философии (которой, как завершением всего философского движения со времени Канта, мы должны здесь ограничить наше рассмотрение), что она раз и навсегда разделалась со всяким представлением об окончательном характере результатов человеческого мышления и действия

Происхождение религии Демокрит объяснял наглядно и просто: «Древние люди, наблюдая небесные явления, как, например, гром и молнию, перуны и соединения звезд, затмения солнца и луны, были поражены ужасом, пола­гая, что боги суть виновники этих явлений»15. В связи с этим высказыванием Демокрита нельзя не вспомнить классическое определение В. И. Ленина, согласно кото­рому «бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т

Та или иная правительственная мера — сам Гегель берёт в качестве примера «известное налоговое установление» — вовсе не признаётся им поэтому безоговорочно за нечто действительное . Но необходимое оказывается, в конечном счёте, также и разумным, и в применении к тогдашнему прусскому государству гегелевское положение означает, стало быть, только следующее: это государство настолько разумно, настолько соответствует разуму, насколько оно необходимо. А если оно всё-таки оказывается, на наш взгляд, негодным, но, несмотря на свою негодность, продолжает существовать, то негодность правительства находит своё оправдание и объяснение в соответственной негодности подданных. Тогдашние пруссаки имели такое правительство, какого они заслуживали

Теория Демокрита была шагом вперед по сравнению с фантастическими мифолого-религиозными объяснения­ми. Развитие общества мыслилось как естественноисторический процесс. Конечно, перенесение законов биологии на человеческое общество было неверно, но для того вре­мени теория общественного прогресса, выдвинутая Демо­критом, являлась передовым учением.

В духе монистической теории Демокрит формулирует свое отношение к народной религии, которой он, естест­венно, разделять не мог