Ницше связывает критику метафизики с критикой языка. Он убежден, что мышление неотделимо от языка, но язык с необходимостью искажает реальность. С помощью слов-метафор люди изначально упорядочивают хаос являемых в сыром опыте впечатлений. Случайные метафоры постепенно твердеют , т

Образец подлинной культуры Ницше видит в досократовской Греции. По его мнению, она связана с признанием равноправия двух начал: дионисийского (титанизм, свободная игра жизненных сил) и аполлоновского (размеренность, оформленность). Однако европейская культура, считает Ницше, пошла в своем развитии по пути подавления дионисийского начала разумом , истиной , Богом – иными словами, гипертрофированным аполлинизмом. Вполне согласуясь с интенциями христианства как религии, наука, считает Ницше, стремится превратить мир в сплошную и обозримую упорядоченность

«Ницше полагал, что люди не смогли осуществить свое жизненное предназначение, т. к. они приняли то, что он расценивал как совершенно ложные философские посылки; поэтому-то он и придавал такое большое значение философской критике. В этом он чувствовал настоятельную необходимость, что удивительно для философов, которые, как правило, не склонны полагать, что их откровения будут оказывать прямое воздействие на поведение людей, так как ему казалось, что только через адекватное философское понимание люди смогут избавиться от смирения перед недостойным их положением, в которое их заключили обычай и дурные привычки мышления»

Мир, по Ницше,- это жизнь, которая не тождественна органическим процессам: ее признак – становление. Не случайно Гераклит, с его образом мира как огня, был самым почитаемым им философом.

У мира есть и другой признак – воля к власти. В мире существует иерархия царств : неорганическое, органическое, общество, где проявляет себя воля

Нельзя обойти вниманием и размышления Эбаноидзе о безумии Фридриха Ницше, он полагает, что маска безумия, то здесь, то там спадающая с лица туринского Заратустры, ставит вопрос о сознательном, гамлетовском начале в безумии Ницше – сознательном не в смысле свободного выбора, а в смысле сознания невозможности иного выбора, кроме безумия. Так, один из немецких исследователей обозначает безумие Ницше как форму выражения невозможности дальнейшей интеграции в объективную культурную систему . Подобная научная переформулировка сравнения Ницше с Гамлетом (на которое наталкивает сам Ницше в Ecce Homo : …что должен выстрадать человек, чтобы почувствовать необходимость стать шутом! – Понимают ли Гамлета? Не сомнение, а несомненность есть то, что сводит с ума… ) не противоречит медицинскому аспекту дела, а просто обходит его стороной, утверждая отношение к безумию Ницше как к предопределенному последовательностью его мысли шагу. (18, с