В конце 60-х годов II в. Лукиан оставил профессию странствующего ритора, порядком ему надоевшую: странствующие мастера красноречия обычно стремились лишь пустить пыль в глаза слушателям своей эрудицией и искусством декламации, старались напыщенной бол­товней прикрыть убожество мыслей и чувств. Лукиан ре­шил пополнить свое философское образование и напра­вился в Афины. Некоторое время он питал симпатии к Академии, как видно из диалога «Нигрин», названного по имени философа школы Платона, с которым Лукиан встретился в Риме. Проникся он также симпатиями к ки­никам и к школе Эпикура; к последней он питал, по-види­мому, особенно теплые чувства. В повести «Александр, или Лжепророк» он называет «Главные мысли» Эпикура прекраснейшей из книг. Все же Лукиан так и не стал адептом какой-либо философской школы; склоняясь к эк­лектизму, он сохранил определенную самостоятельность мировоззрения. Философ Демонакт, представлявшийся сатирику идеалом мыслителя, выступает в одноименном произведении лишь как критическая личность без конк­ретных идеологических характеристик.

В то же время изменяется характер литературного творчества Лукиана. Вместо больших речей в стиле «вто­рой софистики» главное место в творчестве Лукиана на­чинают занимать короткие диалоги, сценки, пересыпанные шутками, ироническими замечаниями, обильно приправленные юмором, часто переходящим в злую сатиру, когда речь заходит о том, что представлялось трезвому уму пи­сателя нелепыми пережитками, недостойными людей, жи­вущих по законам разума. Такой диалог имел мало общего с классическим жанром «сократических речей», диалогов типа платоновских. По сути Лукиан создал но­вый жанр литературы.