Страхами подобного рода он пугал людей, обдуманно и ловко поместив богов в подобающее им место обитания, уничтожив беззаконие введением законов... Так некий че­ловек впервые заставил людей поверить, будто в мире су­ществуют боги»22.

Нет сомнения, что Критий в процитированном отрывке откликнулся на ту оживленную дискуссию, которая зани­мала софистов старшего поколения, игравших роль про­светителей. Одним из острых и актуальных вопросов, волновавших современников Крития, был вопрос о зако­нах и человеческих установлениях, в том числе и о нормах морали. Являются ли они божественными установлениями или созданы людьми? Важное место занимал и вопрос о происхождении религии — существует ли она от приро­ды, извечно, или же есть выдумка досужих умов? Дис­куссия была вызвана тем, что все меньше и меньше людей продолжали свято принимать на веру то, что рассказыва­лось в мифах и легендах, в свете достижений тогдашней науки и философии выглядевших чем-то очень наивным и устаревшим. Критий в трагедии «Сизиф» дал ясный от­вет на эти вопросы так, как они ставились большинством софистов: и религия и законы суть человеческие установ­ления, созданные с определенными целями.