В повести об Александре не случайно упомянута новая секта христиан, поклонников «распятого софиста», как называет Христа автор. Она становилась распространен­ной и влиятельной. Лукиан решил разоблачить христиан­ство, нарисовав картину жизни одного из его привержен­цев, некоего Перегрина, в произведении «О кончине Пе­регрина». Как и повесть об Александре, оно также адре­совано философу-эпикурейцу, некоему Кронию.

Перегрин с молодых лет был тщеславен и имел пороч­ные наклонности. Он совершил уголовное преступление, убив родного отца, и, бежав из родных мест, стал бродя­гой. В Палестине он познакомился с «удивительным уче­нием христиан», а вскоре и сам сделался пророком и гла­вой общины. Далее Лукиан рисует жизнь такой христи­анской общины, где «в равной мере презирают имущество и считают его общим». Но вскоре Перегрин совершил ка­кое-то преступление и против догм христианства, и его изгнали из общины. Тогда он снова принялся за старое; бывая в местах скопления больших масс людей, на Олим­пийских играх, он стал агитировать эллинов поднять ору­жие против римлян. Тем не менее все им пренебрегали, и тогда Перегрин, чтобы привлечь внимание к своей особе, в отчаянии решил прыгнуть в костер на виду у всех и «со­единиться с Эфиром», как он говорил.

В описании жизни, приключений, и кончины Перегрина предстает живая и реалистичная, лишенная ореола свя­тости и великомученичества жизнь деятеля раннего христианства. Авантюристу и негодяю, убившему родного отца, легко удалось ввести в заблуждение фанатичных поклонников Христа и стать главой общины малокуль­турных, невежественных людей. На их фанатизме легко сыграл опытный мошенник Перегрин, и только случай по­мешал ему быть причисленным к лику святых новой ре­лигии.

И Александр и Перегрин действовали в обстановке, благоприятной для религиозных суеверий. «Не только Палестина, но и весь Восток кишмя кишел такими осно­вателями религий, среди которых господствовала, можно сказать, прямо по Дарвину борьба за идейное существо­вание»53.