Религия завтрашних дней
Разное - Взгляды и нравы |
Вроде бы я в виде последней книги Докинза должен был получить весомую поддержку в борьбе с теми, кто переписывает школьные учебники в клерикально-монархическом духе. Однако, помните у Башлачева: Мы на языке одном о разном говорили . Вроде бы, надо оценить поддержку. Ведь английский биолог Ричард Докинз — признанный авторитет в своей профессии. И по-человечески в нем много симпатичного: представляете, он выращивает у себя в саду секвойю. Пишет о ней так: совсем еще малыш, чуть больше сотни лет от роду, но это уже самое высокое дерево в округе (174). И когда он с позиций биологической науки разбирает по пунктам, что такое креационизм (182 и далее), чем обоснована кампания за запрет абортов (419 и далее) — получается живо, убедительно и полезно для народного просвещения. Если бы Докинз этими главами ограничился, цены бы не было его книжке.
К сожалению, есть кое-что еще. Дальше я останавливаюсь, потому что не могу четко сформулировать предмет разговора. Судя по предисловию, автор выступает против религии: свободолюбивым умам требуется лишь небольшой толчок, чтобы они целиком порвали с религиозным дурманом (20). Но нигде не дано внятного определения, что такое религия. Приводится между делом мнение Эйнштейна, что для большинства людей это вера в сверхъестественное (35). А теперь возвращаемся к названию книги: Бог здесь в единственном числе, то есть что же — иллюзорна не всякая религия, а только монотеистическая? Извините, я не придираюсь к словам, просто научный подход, а именно его автор противопоставляет религиозному, он требует строгого определения понятий. А если определения нет, начинается вот что — цитирую уважаемого профессора Докинза: Я не буду касаться таких религий, как буддизм или конфуцианство. Их, пожалуй, легко можно считать даже не религиями, а системами этики или жизненной философией (58). То есть буддизм — уже не религия. В нем же нет веры в сверхъестественное, правда? (бессмертные ламы летают по воздуху и перерождаются в младенцев в строгом соответствии с законами природы), нет культовых действий (кстати, второй необходимый признак религии). Скрупулезно подмечено. И я могу догадываться, почему Докинз так написал. Мягко выражаясь, ненаучно. Потому что буддизм — яркий исторический пример того, как нормальная религия с пантеоном, магическими обрядами, иерархией священнослужителей выросла, на самом деле, из жизненной философии . Есть мнение, что подобные процессы происходили и позднее, и продолжают происходить с другими учениями, поначалу вполне рациональными, которые потом отрывались от своих рациональных основ и обрастали всеми религиозными атрибутами, вплоть до человеческих жертвоприношений. Но автору не хочется в это углубляться, потому что тогда станет очевидным, насколько исторические формы религии разнообразны, а проблема сложнее примитивных схем: свободный ум против дурмана .
Так какие же конкретно разновидности дурмана он обличает? Несколько раз речь заходит об исламе (424 — 431 и др.), еще достается иудеям, в основном за Ветхий Завет, но большая часть 500-страничного трактата направлена против христианства, и изложение построено так, чтобы у читателя создавалось впечатление: Талибан в Афганистане и, например, католическая церковь в Европе — явления одного порядка. Хотя христиане на Западе, вроде бы, давно ушли в глухую оборону, их политические возможности до того ограничены, что они не только не в состоянии ничего навязывать — они не могут защитить рождественскую елку, себя не могут защитить, когда их отстраняют от должности за христианские взгляды. Дело Рокко Буттильоне тому пример. Чтобы хоть как-то связать с реальностью триллер про тень креста, нависшую над США и Европой, Докинз прибегает к разнообразным ухищрениям. Вставляет истории из старины глубокой в современный контекст (435), выводы общего характера подтверждает случаями из жизни маргиналов или просто больных, свихнувшимися на религиозной почве. Психопат застрелил гинеколога в порядке борьбы с абортами (416). Мог бы это сделать и в порядке борьбы с марсианами. Вопрос вообще не к духовенству, а к Кену Кизи и компании, которые таки одолели репрессивную психиатрию , и теперь она работает по принципу когда убьет, тогда и звоните .
Отдельная глава посвящена незаслуженным привилегиям для верующих. В чем же привилегии состоят? Во-первых, в упрощенном порядке освобождения от военной службы (39). Во-вторых, в том, что суды более строго подходят к оскорблению религиозных чувств, чем каких-либо иных (41). Но помилуйте! Речь идет о странах, как правило, давно отменивших воинскую повинность. И что вдруг за потребность такая возникла — оскорблять людей, не сделавших тебе ничего дурного?
Если к естественнонаучным сюжетам Докинз подходит (насколько я могу, как читатель, судить) во всеоружии последних достижений, то его представления об обществе весьма архаичны. У него до сих пор действуют хитрые попы и одурманенные граждане, которые в детстве подвергались внушению вместо свободного обсуждения проблем. В книге нет и намека на социально-экономический анализ. Вместо этого — настойчивое биологизаторство:
Ислам, к примеру, можно сравнить с группой генов хищников, буддизм — с группой генов травоядных (284) — подкрепляемое ссылками на эволюцию и Дарвина. Эволюционный подход историку и социологу, конечно, не помешает, поскольку общество тоже развивается закономерно под действием естественных причин. Но это особая форма движения материи и особая эволюция, совершенно несводимая к биологии.
Постоянно ссылаясь на Чарльза Дарвина, Докинз обходит свое с ним главное расхождение. Дарвин был величайший революционер в естествознании , наверное, никто не сделал для победы над суевериями больше, чем он. Но он не хотел участвовать в антирелигиозной пропаганде, и в письме К. Марксу писал, что наибольшую пользу свободе мысли приносит постепенное просвещение умов, наступающее в результате прогресса науки… Впрочем, возможно, что тут на меня повлияла больше, чем следует, мысль о той боли, которую я причинил бы некоторым членам своей семьи, если бы стал так или иначе поддерживать прямые нападки на религию (Дарвин Ч. Воспоминания о развитии моего ума и характера (Автобиография). М.: Издательство Академии наук, 1957, с. 26). Еще показательная цитата из воспоминаний Климента Аркадьевича Тимирязева: Зная, что Дарвин состоит чем-то вроде церковного старосты и очень любим всем населением Дауна, я уже смело обратился к первому встречному с вопросом, как пройти к мистеру Дарвину, на что получил несколько укоризненный ответ: К доктору Дарвину? А вот это его сад… (Тимирязев К.А. У Дарвина в Дауне. Избранные сочинения, М, Гос. Изд. Сельскохозяйственной литературы, т. 2, 1957, с. 584).
Раньше подобные факты рассматривались как проявления наивности академического ученого. Но исторический опыт — критерий истины — говорит о другом. Решительная антирелигиозная позиция марксистов обернулась тем, что после победы их собственное учение превратилось в новое богословие, ничем не лучше того старого, с которым они воевали.
Здесь мы и подошли к главному, ради чего огород городился. Иначе не стоило бы так долго рецензировать очередную книгу, в которой автор вышел за пределы собственной компетентности и не смог дать внятного ответа на поставленные вопросы.
Вот передо мной свежая газета, и там интервью протоиерея Алексия Уминского: западный мир очевидно и сознательно от Христа отрекается, принимая религию некоего нового рационализма (Суд уныния и кризис пользы. //Новая газета, 14.01, с. 22). Книга Бог как иллюзия , вроде бы, может служить подтверждением. Но. Обратите внимание! Позиция Докинза безоговорочно рациональна до тех пор, пока он отбивает вторжения церковников в науку. А вот насколько рациональна его общественная программа, те идеалы, которые он предлагает граду и миру — судите сами.
На странице 371-й Докинз сформулировал собственные новые заповеди взамен устаревших библейских. Одна из них: Не дискриминируйте и не притесняйте на основе половой, расовой или (насколько это возможно) видовой принадлежности (371).
Для тех, кто не понял или понял, но не поверил, даны пояснения:
В книге Освобождение животных философ Питер Зингер с убедительным красноречием призывает нас отказаться от идеи исключительности своего вида <…> Что послужило бы логичным развитием более ранних реформ, таких как уничтожение рабства и эмансипация женщин (381).
Вот тебе, бабушка, и политкорректность.
Что ж, господа, наслаждайтесь этим прекрасным новым миром, как хотите сами , но только не надо называть его безрелигиозным, рациональным и научно обоснованным. Извините, он тоже религиозный. И лично мне не кажется, что эта новая вера лучше христианской.
Радио Свобода
Читайте: |
---|